Неточные совпадения
Но отчего же так? Ведь она
госпожа Обломова, помещица; она могла бы жить отдельно, независимо, ни в ком и ни в чем не нуждаясь? Что ж могло заставить ее взять на себя обузу чужого хозяйства, хлопот о чужих детях, обо всех этих мелочах, на которые женщина обрекает себя или по влечению любви, по святому долгу семейных уз, или из-за куска насущного хлеба? Где же Захар, Анисья, ее слуги по всем правам? Где, наконец, живой залог, оставленный ей мужем,
маленький Андрюша? Где ее дети от прежнего мужа?
— Ведь вам тогда после родителя вашего на каждого из трех братцев без
малого по сорока тысяч могло прийтись, а может, и того больше-с, а женись тогда Федор Павлович на этой самой госпоже-с, Аграфене Александровне, так уж та весь бы капитал тотчас же после венца на себя перевела, ибо они очень не глупые-с, так что вам всем троим братцам и двух рублей не досталось бы после родителя.
Налево была другая комната, но двери в нее были притворены, хотя и отпирались поминутно на
маленькую щелку, в которую, видно было, кто-то выглядывал — должно быть, из многочисленного семейства
госпожи Лебрехт, которой, естественно, в это время было очень стыдно.
— А эта
госпожа Жбанова ни больше ни
меньше как совершеннейший стервец.
— В таком случае, чтобы не утруждать себя, — продолжала девушка, — вы бы могли очень просто прибавить к моей фамилии
маленькое слово «
госпожа». Это ведь не трудно и вежливо.
В местном губернском листке появилась статейка о том, будто бы в нашем городе некая
госпожа К. сечет живущих у нее на квартире
маленьких гимназистов, сыновей лучших местных дворянских семей. Нотариус Гудаевский носился с этим известием по всему городу и негодовал.
— Миленькая барышня, — залепетала она скороговоркой, — красавица
госпожа… позволь старой Сарре открыть тебе будущее. А за это ты дашь ей еще один блестящий
маленький абаз… Один только абаз… сиятельная
госпожа… на трубку Сарре…
В
маленьких комнатах, где жила его мать, было очень тесно; все они, даже сени и передняя, были загромождены мебелью, которую после продажи имения перенесли сюда из большого дома; и мебель была все старинная, из красного дерева.
Госпожа Чепракова, очень полная, пожилая дама, с косыми китайскими глазами, сидела у окна в большом кресле и вязала чулок. Приняла она меня церемонно.
Со свечой в руке взошла Наталья Сергевна в
маленькую комнату, где лежала Ольга; стены озарились, увешанные платьями и шубами, и тень от толстой
госпожи упала на столик, покрытый пестрым платком; в этой комнате протекала половина жизни молодой девушки, прекрасной, пылкой… здесь ей снились часто молодые мужчины, стройные, ласковые, снились большие города с каменными домами и златоглавыми церквями; — здесь, когда зимой шумела мятелица и снег белыми клоками упадал на тусклое окно и собирался перед ним в высокий сугроб, она любила смотреть, завернутая в теплую шубейку, на белые степи, серое небо и ветлы, обвешанные инеем и колеблемые взад и вперед; и тайные, неизъяснимые желания, какие бывают у девушки в семнадцать лет, волновали кровь ее; и досада заставляла плакать; вырывала иголку из рук.
Госпожа Жиглинская, впрочем, вскоре нашла себе покровителя и опять стала жить в прекрасной квартире, ездить в колясках;
маленькую дочь свою она одевала как ангела; наконец, благодетель оставил ее и женился на другой.
Бабушка помертвела лицом, схватилась за голову, крикнула что-то… Потом быстро-быстро принялась жестикулировать, как бы обращаясь к Мариам. Немая, казалось, с глубоким вниманием слушала
госпожу. Когда же бабушка кончила свое безмолвное объяснение, Мариам оказалась возле меня и, прежде чем я могла опомниться, протестовать и защищаться, снова, как
малого ребенка, подхватила меня на руки и потащила вон из комнаты.
Божьим дитем сим, не знаю тебе как и сказать, сколь я довольна и, чтобы веселей его тешить, купила у одной соседней
госпожи двух
маленьких карлов настоящей русской природы из крепостных: оба очень не велики и забавны; мужчинка называется Николай, а карлица Марья.
В санях, кроме Володи большого, Володи
маленького и Софьи Львовны, находилась еще одна особа — Маргарита Александровна, или, как ее все звали, Рита, кузина
госпожи Ягич, девушка уже за тридцать, очень бледная, с черными бровями, в pince-nez, курившая папиросы без передышки, даже на сильном морозе; всегда у нее на груди и на коленях был пепел.
Госпожа наша только плечами пожала и, так как просто и строго с этакими
маленькими и необразованными дворянами изволила обращаться, прямо ей и говорит: «Что ты, глупая фефела, вздумала?
— А и сдали, — отвечала Грачиха, — не любила, сударь, их
госпожа генеральша мужиков своих под красную шапку отдавать, все ей были нужны да надобны, так дворянин на ту пору небогатенькой прилучился: дурашной этакой с роду,
маленького, что ли, изурочили, головища большая, плоская была, а разума очень мало имел: ни счету, ни дней, ничего не знал.
— Вот письмо, с которым вы отправитесь на
Малую Итальянскую, дом номер 17, к
госпоже Меньшовой.